Джоди Фостер не хочет быть такой как все

“Если я сейчас реже снимаюсь, значит, тщательнее подбираю сценарий и полноценнее готовлюсь к роли”

Известная американская киноактриса Джоди Фостер живет в нескольких милях от Северного Голливуда в особняке стоимостью пятнадцать миллионов долларов.

Сперва ее называли «голливудским вундеркиндом», потом – «ученой дамой Голливуда», а сейчас о ней чаще говорят в связи с очередным однополым браком, на этот раз с актрисой Александрой Хедисон.

Джоди Фотсер и фотограф-телеактриса Александра Хедисон

Джоди Фотсер и Александра Хедисон

Блестящая актриса, талантливый режиссер, самобытный человек, Алисия Кристиэн Фостер (более известная как Джоди Фостер) – одна из наиболее популярных в мире американок. По итогам последнего опроса, проведенного в Великобритании, Джоди заняла второе место в мире после другой прекрасной американки – Джулии Робертс. 

Мы предлагаем эксклюзивное интервью Джоди Фостер читателям газеты «Этот МИР».

– Правда ли, что ваша голливудская карьера началась, когда вам было чуть ли не два года?

– Точнее, неполных три. Я была младшей среди четырех детей в нашей семье. Отец ушел от матери, и надо было как-то зарабатывать на жизнь.

Мама, фанатичная киноманка, водила моего брата Бадди по кинопробам, иногда прихватывала с собой и меня, которую не с кем было оставить дома.

И вот при подготовке рекламного ролика, посвященного новой марке масла для загара, режиссер неожиданно отобрал для съемок не брата, а меня. После этого я снялась в сорока рекламных мини-фильмах, а в шесть лет меня пригласили сниматься в популярных тогда телевизионных сериалах. Параллельно мама отдала меня учиться в одну из лучших в Лос-Анджелесе школ – во французский колледж.

– И вы были прилежной ученицей?

– У меня всегда были отличные отметки. Впрочем, во всем есть свои отрицательные стороны: я так была занята в детстве, что у меня никогда не было друзей. 

– Зато, наверное, сейчас их много?

– Мало. Одни считают меня заумной, другие – задавакой, третьи… Я домоседка, по натуре замкнутая. 

По-настоящему дружу лишь с Мэлом Гибсоном. Близки мы и с Томом Крузом. Каждый раз, как выходит очередной фильм с его участием, обязательно пишу Крузу письмо с замечаниями и поздравлениями. Он отвечает тем же, и мне это приятно.

– В картине Дэвида Финчера «Комната паники» вас пригласили на роль, на которую первоначально планировалась Николь.

– Это так, но «под меня» вынуждены были переписать сценарий… Дело в том, что накануне съемок Николь Кидман серьезно травмировала колено, тогда-то мне и предложили спасти картину. Ради этого я даже отказалась от участия в Каннском фестивале кино, на котором французы просили меня возглавить жюри. И я не сожалею о выборе: «Комната паники» – важная строчка в моей артистической биографии.

– Несмотря на то, что вы снимались беременной?

– Пять месяцев длилась съемка, и под конец уже трудно было не замечать моего живота. Тогда я стала сниматься в широком свитере. И ничего! Беременность – не болезнь, я двигалась не хуже других актеров. Правда, после родов некоторые кадры, особенно крупного плана, пришлось переснять, но их было совсем немного.

– Не думаете ли вы и детей снимать в Голливуде?

– Нет. Пусть сами решают, чем  заниматься в жизни.

– А кто отец – или отцы – ваших детей? В американских масс-медиа на сей предмет циркулируют самые невероятные слухи… Возникла даже репортерская версия об их искусственном зачатии.

Мать, которая на протяжении многих лет была моим менеджером и главным советчиком, заставила меня крепко-накрепко усвоить одну мудрость: ни в коем случае нельзя путать частную жизнь с профессиональной, иначе в мире кино не выжить! Я никогда не рассказываю журналистам о перипетиях моей личной жизни, тем более – о детях!

– Тем не менее наших читателей интересует все, что вас касается, и это нормально… Скажем, какая вы мать?

– Очень четкая. У меня все по расписанию, по графику: сон, завтрак, прогулка, обед… Я по натуре очень организованная: даже ем и ложусь спать всегда в одно и то же время…

Надеюсь, что жизнь от этого вовсе не становится скучнее, просто появляется больше возможностей для самореализации, больше свободного и полезного времени. Для того чтобы быть как можно чаще с детьми, я даже стала сниматься меньше.

Думаю, мало что способно так же круто и мощно изменить жизнь женщины, как материнство… Когда ты занимаешься детьми, то не способна совмещать это с чем-то иным. Тогда все старания – напрасный труд!

А если много и часто снимаешься, на каком-то этапе ловишь себя на ощущении душевного отупения, моральной глухоты. Происходит перегрузка, понимаете?

Точно так же твердый диск у компьютера начинает «шалить», когда на нем записано слишком много информации… В таком случае надо остановиться, сделать паузу, умственно разгрузиться. Что я сейчас не без удовольствия делаю. 

– А «Комната паники» – это что, тоже образ? 

– Безусловно. Напомню, в фильме – это огромный сейф, в котором одинокая женщина вынуждена спасаться от преследующих ее и ее ребенка негодяев. С самого начала картины в этой комнате без окон и дверей заложен зловещий символ. Мораль? Не запирайтесь в самой себе, откройтесь людям – и вам сразу станет легче жить! 

– А что иначе?

– Иначе – паранойя, одержимость, дьявольщина. Не думайте, будто я по природе своей человек подозрительный. Нет! Но я постоянно оглядываюсь, смотрю на происходящее несколько со стороны, с особой пристальностью.

Этому меня научила жизнь. Нельзя концентрировать в себе страхи, накапливать их… Хотя, с другой стороны, без страхов жить нельзя, но их надо уметь изгонять. 

– Как?

– У каждого – свой метод. Когда ребенок просыпается и говорит: «Мама, мне было страшно», надо обязательно попросить его вспомнить сон, который испугал. Рассказав, он сам избавится от кошмара, как бы переложит ответственность за него на наши, взрослые плечи.

Однажды Чарльз проснулся ночью в крике из-за того, что за ним бежал лев. Я успокоила сына: «Так надо было убежать от него, ты же все равно бегаешь быстрее…» Сын понял, что он сильный и умеет защищаться, и заснул счастливым…

Дай бог, чтобы мои дети никогда не знали тех кошмаров, через которые пришлось пройти мне.

– Вы подразумеваете страшные дни и ночи, когда вас преследовал маньяк Джон Хинкли?

– Да, четырнадцать месяцев маньяк, свихнувшийся после картины Мартина Скорсезе «Таксист», преследовал меня. Никакие меры безопасности не могли обеспечить мне ощущения спокойствия. Чтобы обратить на себя мое внимание, маньяк даже пошел на покушение на президента Соединенных Штатов Рональда Рейгана! Только после этого преступник был остановлен. Это было ужасно!..

– Нет ли у вас политических амбиций? Почему бы вам не стать, скажем, одним из лидеров феминистского движения в США?

– Феминизм? Не надо говорить о нем всуе. Женщины сейчас участвуют во всех сферах жизни общества. Их в 
Америке нет только среди режиссеров. Почему? Не знаю, но уже в тринадцать лет я решила исправить эту несправедливость.

Помню, после успеха «Таксиста», где я сыграла роль Айрис, трогательной и забавной малолетней проститутки, у меня брали интервью. На вопрос, какова моя главная мечта, я сказала: «Прежде чем умереть, хочу снять собственный фильм».

Я счастлива: сегодня за моими плечами несколько авторских картин… Я всегда старалась жить инстинктом. Убеждена: чем чаще мы будем слушаться нашего внутреннего голоса, тем больше грубых ошибок нам удастся избежать.

– И что вам подсказывает инстинкт: каким должен быть в вашем представлении совершенный фильм?

– В нем должна сниматься Мерил Стрип – она гениальна! И Роберт де Ниро. В принципе, совершенной была и картина «Молчание ягнят», благодаря которой я завоевала мой второй «Оскар».

– Кстати, о «Молчании ягнят». Правда ли, что вы, человек крайне застенчивый и неспособный пригласить незнакомого человека на обед, сами позвонили режиссеру Джонатану Демму и попросили его взять вас на главную роль?

– Это так. Сперва в экранизации знаменитого триллера должна была участвовать Мишель Пфайффер. Однако я забыла о гордости и набрала телефон Джонатана, объяснила: «Это – мое! «Молчание ягнят» – моя настольная книга!» К счастью, сумела убедить.

– А что еще вы тогда сказали?

– Кажется, вспомнила о старинной притче. В затерянной в лесах деревеньке началось моровое поветрие. Один за другим умирали люди от чумы. И тогда жители поселка послали молодого человека, самого сильного и смелого, в далекий город за волшебным лекарством.

Юноша с многочисленными приключениями, борясь с гномами, великанами и драконами, преодолевая пропасти и пустыни, добился желаемого и достал магическое средство. Он вернулся домой и спас соотечественников, но в пути и в испытаниях по-новому начал понимать жизнь, сам стал другим.

Юноша сделался героем, но одновременно превратился в чужака для односельчан… То же самое происходит в «Молчании ягнят» во время расследования и с Кларис Старлинг, маленькой стажеркой из ФБР.

– Иными словами: внутренние путешествия бывают порой не менее захватывающими и увлекательными, чем путешествия во времени и в пространстве…

– По большому счету, путешествуя в воображении, каждый из нас сводит свои счеты с детством. Ни за что на свете не хотела бы сейчас вновь ощутить себя подростком.

Странное испытываю чувство, когда смотрю фильмы 70-х годов с моим участием, где вижу себя девчонкой на экране: вроде бы это я и одновременно – совсем не я… Снимаясь, зарабатывая неплохие деньги, добиваясь славы, я однажды поняла, что не могу больше быть такой, как все.

Варясь в одном и том же голливудском бульоне, встречая каждый день одни и те же лица, следуя одному и тому же ритуалу: «Где вы собираетесь отдыхать? У кого вы стрижетесь и лечите зубы? Где вы нашли такого прекрасного массажиста?» – я поняла, что скоро свихнусь, беспробудно отупею… 

– И вы бежали от самой себя!

– Пожалуй. Поступила в престижный Йельский университет, на филологический факультет. Училась с увлечением до тех пор, пока в мои руки не попала новелла под названием «Вундеркинд». Там были следующие строки: «Особо одаренные дети трудятся с утра до ночи, не зная устали, до той поры, пока не начинают плакать по малейшему поводу…» Ба, да это же про меня! Я получила университетский диплом, но не стала добиваться ни учительской, ни научной карьеры и дожидаться слез: вернулась в Голливуд. Вернулась, став другой, обновленной, понимаете?

– Почему вы не стали сниматься в «Ганнибале», продолжении «Молчания ягнят»? Вас ждали в этой картине.

– Как говорили древние, невозможно дважды войти в одну и ту же реку… К тому же режиссер Ридли Скотт настаивал на сцене, которая мне заранее показалась отвратительной.

Маньяк Ганнибал, которого воплощает великолепный Энтони Хопкинс, вместе с героиней – это должна была быть я – с аппетитом поглощает мозги сотрудника ФБР. Честное слово, это мне показалось не по зубам, и я уступила роль Джулиан Мур.

– Но вы как-то, помнится, сетовали, что вам все время приходится играть положительных героинь. И вот, наконец, роль злодейки. Вы отказались. Разве не обидно?

– Отчасти – да… Но заклинаю моих фэнов не обижаться на меня за упрямство. Если я сейчас реже снимаюсь, значит, тщательнее подбираю сценарий и полноценнее готовлюсь к роли. Соответственно, и картины с моим участием будут только самые лучшие!
 

Беседу вела Лола МОНИГЕТТИ

 

 

Поделиться:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *