Однако «женщина дешевле ишака»

Торговец «живым товаром»: Я просто людям помогаю, русских спасаю от одиночества, таджиков от голодной смерти

По свидетельствам современников, в XVIII веке в Англии появилась мода на рабынь китаянок и индианок. Девушек из восточных стран вывозили целыми партиями и продавали на импровизированном “невольничьем рынке” в Лондоне. Обычно наложница жила в доме под видом прислуги. Если девушка надоедала хозяину, ее дарили кому-то или просто выгоняли на улицу. Как правило, почти не зная языка и не имея возможности прокормить себя, она скоро погибала.

Примерно в то же время в России была похожая мода на арабских невольниц. “Товар” привозился редко, стоил недешево привлекательная рабыня могла стоить небольшой крепостной деревни. Больше всего “арабок” было у канцлера императрицы Анны Иоанновны Бирона около полусотни девушек.

Но, как выяснилось, “живым товаром” торгуют и поныне на просторах бывшего Союза, и в Москве.

– Представляешь, я ее купил, но не на одну ночь, как проститутку, а навсегда! Заявил преуспевающий коммерсант Максим своему школьному другу Вадику, когда на пороге большого загородного дома Максима их встретила смуглая девушка восточного типа.

Смуглянка поклонилась, поставила перед ними тапочки и, пятясь задом, ушла.

Особой красотой девушка не отличалась, но это вполне компенсировалось ее молодостью и изумительными карими глазами, смотревшими на хозяина и его гостя с собачьей покорностью.

Девушка прислуживала за ужином, удовлетворяя весь вечер все прихоти мужчин. Заинтригованный Вадим потребовал объяснений: как это купил? У кого? За сколько? Максим, отослав девочку отдыхать, рассказал, что купил ее у некоего таджика Азхона, который занимается переправкой этого “товара” из Таджикистана в Россию и продажей его здесь. Доведенные до отчаяния нищетой жители Горного Бадахшана вынуждены продавать своих детей, чтоб выжить самим и прокормить малышей. Девушкам здесь, в России, пусть даже в качестве рабынь, лучше, чем на родине.

Максим так красочно расхваливал неприхотливость и покорность купленной девушки, что Вадим загорелся: в Москву он возвращался с телефоном Азхона. Он уже представлял себе, как в его огромной пустой квартире поселится такое преданное, молчаливое существо, готовое выполнить любое желание.

Азхон оказался мужчиной деловым, по-восточному обходительным, с благородной сединой. Вопрос решился за несколько минут. Азхон пригласил в свой джип. На заднем сиденье девушка. Потрепанный спортивный костюм и затасканный пуховик не помешали покупателю увидеть: симпатичная, стройненькая, лет, пожалуй, пятнадцати. Азхон протянул Вадику ее свидетельство о рождении: 200* год, Саимова Мадина Азимджановна.

– Бери, она последняя осталась, самая дорогая, потому как самая красивая. Лучше тебе хозяйки не найти: восточная девушка свое место знает, не то что ваши. Всего пять штук прошу, разве это цена? Тем более что они у меня все девственницы!

Решили так: девочку Вадим забирает на неделю испытательного срока за три тысячи долларов. Понравится доплачивает.

Дома Вадик с любопытством рассматривал чистенькую и ухоженную девочку. Все вещи Мадины сразу же отправили в мусорный бак. В первую ночь она в длинной рубашке пришла к нему в спальню и, не говоря ни слова, тихо легла рядом. Немного полежав так, без внимания хозяина, Мадина разревелась. Вскочив с кровати, сбросила с себя рубашку и, включив свет, принялась вертеться перед Вадимом в каком-то странном танце. Из ее щебетания он понял только два слова: муж и господин.

Через семь дней он был от своей девочки без ума: завалил ее сладостями, мягкими игрушками, модной косметикой и бижутерией. И даже свой обычный домашний костюм заменил на шикарный бархатный халат, вручную расшитый шелком, чтобы лишний раз порадовать Мадину.

После долгих переговоров и клятвенного обещания с нашей стороны не упоминать настоящих имен и адресов Азхон согласился на разговор о своем необычном бизнесе. Я просто людям помогаю, русских спасаю от одиночества, таджиков от голодной смерти. Я же за девчонок плачу родителям…

Кто от этого страдает? Между прочим, лично я начинал торговать вовсе не таджичками, а русскими женщинами, теми, кто не смог или не успел вернуться в Россию. Например, бывшая учительница, продавщица или докторша в Душанбе стоят около пяти тысяч долларов, в провинции дешевле.

КОРР.: Как они вам достаются, эти девчушки, воруете? Ничего я не ворую. Поймите, что столько лет война идет в Таджикистане… Люди давно забыли, что такое деньги. На двести долларов, полученных за дочь, семья безбедно живет целый год. А там, глядишь, и другая подрастает. Женщины, особенно в горных районах, забиты, их мнения никто не спрашивает. У нас на Востоке есть такая пословица: “Женщина дешевле ишака”.

КОРР.: Как же вы провозите девчонок в Москву? С четырнадцати лет у нас в Таджикистане подростку можно купить билет на любой вид транспорта. С этого же возраста ее можно выдать замуж, принять на работу, взять под опеку. В Таджикистане за девушку со всеми оформленными документами я плачу * рублей. Мне дается лист, на котором черным по белому написано, что я обладаю неограниченными правами на эту девушку. Документ заверяет хасив, должностное лицо, что-то вроде главнейшего старейшины. Ни один родитель после этого не может потребовать у меня своего ребенка обратно.

КОРР.: А дальше? Больше пяти девчонок за раз не вожу. В Москве снимаю квартиру, с одной такой живу. Ей 18 лет, со мной уже года три с тех пор, как начал свой бизнес. Она была из самой первой партии. Красивая и хитрая. Сулемой зовут. Я ее хотел тогда последней продать, такую бы сразу купили. А она, когда без подружек осталась, решила, что я ее приберег для себя, и соблазнила меня ночью. Не хотел я этого, но потом привык к ней и оставил. Какое-то время перед продажей она дает девчонкам есть и спать вволю (чтоб посвежее выглядели) и учит правильно обращаться с благами цивилизации, например, с унитазом. Когда девочки отойдут и кое-чему научатся у Сулемы, начинаем торг.

КОРР.: Кто же их покупает? Что с ними происходит потом? Покупают для прислуги и секса, для панели берут редко – своих в Москве хватает. Покупатели, конечно, богатые дядечки. Что с девчонками происходит дальше, я не знаю. Но, думаю, долго не живут у них очень слабый организм.

Браки между близкими родственниками в горах обычное дело, плюс множество родовых болезней, недостаточное питание в детстве, изнурительная работа. Знаю об одном случае: девочка зарезалась. Молодой парень купил ее у меня, но скоро она ему надоела. Так он пригласил к себе ребят, и те при нем с девчонкой повеселились. А когда уехали, она на его глазах и зарезалась. А что касается Вадика и Мадины… Три месяца спустя она случайно увидела в окно: Вадим у своего белого “Опеля” обнимает и целует русокудрую незнакомку. Мадина бросилась с балкона седьмого этажа. Смерть была мгновенной.

Комментирует следователь ГУВД г.Москвы (Петровка, 38), старший лейтенант милиции Дмитрий Пешков:

– Уже года два назад в поле зрения правоохранительных органов Москвы стали попадать несовершеннолетние таджички. Задерживаются они не за преступление, не за кражу или мошенничество, а за бродяжничество. С чердаков, из подвалов их вытаскиваем: голодные, часто не по сезону одетые, по-русски говорят плохо, паспорта не имеют. У хозяина (почти всегда это люди обеспеченные, связанные с криминальным миром) эти девушки работают чаще всего на дачах за городом прислугой или для увеселения гостей: не надо каждый раз тратиться на вызов девушки по телефону своя под рукой всегда и бесплатно. Обслужит всех и не пожалуется. Но даже такие развлечения скоро приедаются, и тогда они оказываются на улице.

– А нам что с ними делать? Домой наотрез отказываются возвращаться, там они никому не нужны. Пристраиваем в детдома, интернаты. Жалко их. Судьба девчонок незавидна. Среди этой категории бомжей смертность чрезвычайно высока.

Поделиться:

1 комментарий

  1. А где найти этого Азхона. Может телефончик его на мой e-mail сбросите?

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *